Говорят, из всех спутниц Доктора Донне повезло больше всего: она просто ничего не помнит. И объективно это, может, и так – по крайней мере, она не осталась с разбитым сердцем. Но – у разбитого корыта, и то, что она сама об этом не знает, ничего не меняет в лучшую сторону.
И у Розы, и у Марты остались их жизни. Они нашли свое место под солнцем, лучше или хуже, они нашли своих людей. Роза вообще везунчик, хотя в бухте Злого Волка ей в это сложно поверить, а Марта – умная девушка и может сделать замечательную карьеру.
А Донна не может ни-че-го. Да, она не знает, не помнит, что потеряла, и она изменилась, стала такой, как до встречи с Доктором… но если бы в ней не было этого, никакой Доктор не помог бы. Он лишь дал ей толчок, дал надежду. В ней изначально была эта тоска по чему-то внеземному, как я уже писала, она из тех, у кого в темноте под закрытыми веками разверзаются бездны, она из тех, кто в тоске по несбывшемуся обещанию воет на небо долгими зимними вечерами в надежде, что ее демоны все же откликнутся. Она сама – недосбывшееся обещание, потому что чудо коснулось ее – и выбросило. Ее демоны молчат. Ее демоны больше никогда не придут к ней, и она проживет самую обычную человеческую жизнь, счастливую, быть может, спокойную, но безнадежную. Она не будет знать, что потеряла – но в глубине души она будет знать, чего никогда не имела, что настоящее чудо почему-то не случилось с ней. Это ли называется – без разбитого сердца?
Возвращаясь к Фраевским аллюзиям-анологиям – жизнь Донны будто бы украдена накхом. Вроде бы ничего такого и не случилось, но почему-то все настоящее, все, что могло бы затронуть, расшевелить, проходит мимо нее. Жизнь не касается ее, и она хоронит это в топях того, что считает собственной личностью, характером и жизненными приоритетами. Она никогда не признается себе в том, что просто так и не дождалась своего волшебника – потому что для нее этот волшебник не пришел, и никому было стать ее Ключником, некому было дать ей надежду. Тогда, когда ее выдернуло со свадьбы, волшебник в голубой будке помимо своей воли дал ей право – обязал! – верить, что в мире еще много всего неизведанного и что Донна может стать частью этого, самой важной женщиной во Вселенной. Он ей дал право верить в это. Но она не помнит этого, и она остается взрослой женщиной, которая твердо знает, что чудес не бывает, что за ней никто не придет, что она – самая обыкновенная, обыкновенней некуда… и не имеет значения то, что она не помнит, что случилось. Имеет значение лишь то, что она знает, чего не случилось.