Наверное, я не права с религиозной точки зрения, но мне кажется, что многие почитаемые религиями личности в их вне-человеческом аспекте можно представить скорее как определенные образцы для подражания, моральные идеалы, к которым нужно стремиться – разве не об этом религии? И, когда искусство моделирует эти образы, примеривая их на кого-то другого, с более-менее прямыми указаниями-аллюзиями или без них – разве не делает оно этим благо даже и с религиозной позиции, донося, пусть и опосредованно, до людей те или иные духовные установки? Когда религиозность была тотальной, люди имели перед глазами «оригинал», но теперь его держит перед собой значительно меньшее число людей, а ведь многие духовные ценности значение с течением времени не утратили – да вот только до людей они уже не доносятся. И в каком-то смысле искусство, начиная «примерять» религиозный образ, выступает таким вот посредником.
Ну да, тут, пожалуй, надо оговориться, что я имею в виду именно позитивное «применение» религии… и что в данном случае я пытаюсь «оправдать» использование этой темы искусством именно с точки зрения человека религиозного (хотя, опять же, подозреваю, они со мной не согласятся). Как вы понимаете, не с точки зрения религиозности мне «оправдывать» это вообще не нужно.
Тот же Уэлш. Сейчас вот у меня большие «вопросы» в этом смысле к Алеше Карамазову, хотя я еще и до середины дочитала, поэтому говорить не могу. Ну и Доктор, понятное дело, - это только те, кто сейчас вспоминается первым делом.
И, кстати, именно с этой точки зрения для меня становится понятным, почему многие священники все-таки «одобрили» Булгаковского Иешуа. Я хочу сказать, я раньше не понимала, что им не нравилось вообще. Я в детстве к христианству относилась, скажем так, не слишком одобрительно, и в свое время первым заставил это мнение пошатнуться именно Иешуа – вот я и не понимала, ну наоборот же, «пропаганда». Прочитав «канон» с этим неизменным упором на божественную природу, я, опять же пытаясь встать на чужое место, скорее перестала понимать, как люди, приверженные догме – а священники мне представляются именно такими – могли от нее «отступить». Возможно, именно в этом ракурсе? Хотя, не берусь утверждать, когда-то для меня достаточным основанием было то, что я сама – и, подозреваю, не я одна – вообще благодаря Иешуа начали относиться с куда большими интересом и благосклонностью к христианству.